миру термин «стокгольмский синдром», описывающий психологическое
состояние, при котором у жертв возникает эмоциональная связь с агрессорами,
пишет euronews.com.
23 августа 1973 года Ян-Эрик Олссон, заключенный по прозвищу
«Янне», захватил в заложники четырех банковских служащих в банке в
центре Стокгольма, что вызвало шестидневный кризис и породило ставший печально
известным психоз.
«Мы думали, что это будет обычная ситуация с захватом
заложников, как это происходило в то время с самолетами, что это продлится один
день и одну ночь, но мы никогда не думали, что это будет продолжаться так
долго! Нам пришлось держаться. Это было захватывающе, это точно!» —
вспоминает 73-летний Бертиль Эрикссон, бывший фотограф крупнейшего шведского
информационного агентства TT.
Он освещал ситуацию с захватом заложников, которая
разворачивалась в центре шведской столицы: полиция и журналисты роились на
площади перед Kreditbanken, где сейчас находится магазин одежды.
«Нам показалось немного странным, что они влюбились в
грабителей!» — добавил Эрикссон, имея в виду состояние, известное под
названием «стокгольмский синдром».
Впервые этот термин был введен психиатром Нильсом Бейерутом,
который в 1973 году был в составе команды переговорщиков.
В его задачу входил анализ поведения грабителей и
заложников. Спустя полвека современные психиатры и эксперты называют это
описание ошибочным.
«Сконструированная концепция»
«Ничто не указывает на то, что они были психически
нездоровы или что у них был какой-то синдром как таковой. Стокгольмский синдром
был создан с нуля, эти женщины действовали рационально в данной ситуации»,
— говорит Сесилия Асе, профессор гендерных исследований в Стокгольмском
университете.
Асе утверждает, что заявления женщин-заложниц были
интерпретированы властями «в очень сексуализированном аспекте», и
считает, что «стокгольмский синдром» — это «сконструированная
концепция», используемая для объяснения поведения заложников, когда власти
и государства не в состоянии их защитить.
Кристоффер Рам, психиатр из шведского Каролинского института
и автор научной статьи «Стокгольмский синдром: Психиатрический диагноз или
городской миф?» согласен с тем, что стокгольмский синдром «не
является психиатрическим диагнозом».
Рам рассматривает поведение заложников как «защитный
механизм, помогающий жертве» справиться с травмирующей ситуацией, что
также часто встречается при домашнем насилии или других видах жестокого
обращения.
В своей книге об осаде Kreditbanken Кристин Энмарк, одна из
заложниц, заявила, что «с ее стороны не было ни любви, ни физического
влечения» к своим похитителям, и добавила, что она просто пыталась выжить.
«Было такое ощущение, что они заранее решили, как все
будет. Но я не была влюблена. Я была 23-летней женщиной, пережившей шесть
страшных дней в банковском хранилище», — рассказывала она в интервью
шведской газете Aftonbladet в 2015 году.
В дальнейшем у Энмарк был роман с Кларком Олофссоном,
известным грабителем банков, который присоединился к Янне в банковском хранилище
во время драмы с заложниками после того, как его освобождение из тюрьмы было
согласовано с полицией, окружившей здание.
«С моей стороны не было ни любви, ни физического
влечения. Он [Олофссон] был моим шансом на выживание и защищал меня от
Янне», — вспоминает она в своих мемуарах «Я стала стокгольмским
синдромом» («Jag blev Stockholmssyndromet»), вышедших в 2020
году.
