Когда в 2021 году власти запустили внешнюю оценку судей и прокуроров – так называемый «веттинг» – это преподносилось как историческая веха, поскольку впервые за три десятилетия независимости система правосудия должна была пройти настоящую «перезагрузку» и «очищение»
Однако пять лет спустя общая картина кажется куда менее однозначной: процедура по-прежнему не завершена, сроки переносятся, скандалы следуют один за другим, ну а граждане по-прежнему не верят ни судьям, ни прокурорам
Реформа юстиции в нашей стране стартовала ещё в далёком 2019 году при правительстве Майи Санду. Суть её сводилась к масштабной проверке добросовестности и профессиональной этики судей и прокуроров, именуемой на модный международный манер «веттингом». Специально созданные комиссии должны были изучить имущественное положение, образ жизни и карьерные решения каждого из сотен представителей судебной системы и вынести вердикт о том, достоин ли отдельно взятый «служитель Фемиды» оставаться в должности или нет.
К 2025 году работу завершили три веттинговые комиссии, а цифры, которые приводит Министерство юстиции, на первый взгляд, выглядят внушительно. Из 287 прошедших оценку судей и прокуроров 103 получили положительный результат, 93 провалили проверку, а 91 человек предпочёл уволиться или отозвать свои полномочия ещё до финального решения.
Казалось бы, «веттинговое сито» работает. При этом первоначально установленный дедлайн 31 декабря 2025 года был тихо перенесён на год вперёд. Среди основных причин назывались нехватка ресурсов в секретариатах комиссий, неудовлетворительное сотрудничество ведомств и затягивание со стороны самих проверяемых. К слову, Генеральная прокуратура и Прокуратура по борьбе с организованной преступностью ещё даже не были представлены к проверке на момент истечения первоначального срока. Учитывая, что оценка одного человека занимает в среднем около шести месяцев, реалистичные сроки завершения всего процесса уходят куда-то за горизонт.
К тому же на минувшей неделе реформа вновь оказалась в эпицентре скандала, обнажившего противоречие, которое давно зрело в недрах этого механизма. Речь идёт о том, как парламентское большинство партии PAS в спешном порядке, то есть буквально за одну ночь, изменило законодательство, снизив необходимый проходной порог для назначения членов веттинговых комиссий с 61 голоса до простого большинства. Поводом послужила необходимость сохранить в составе комиссии по оценке прокуроров Германа фон Хебеля, бывшего председателя Pre-Vetting комиссии, завершившей работу в феврале 2026 года.
Проблема в том, что репутация самого фон Хебеля далеко не безупречна. Ещё в марте 2024 года журналисты опубликовали материалы, согласно которым нидерландский юрист снял свою кандидатуру с конкурса на новый пятилетний мандат регистратора Международного уголовного суда в Гааге из-за скандала вокруг реформы ReVision, которую он проводил. Тем не менее действующий режим счёл его подходящей фигурой для ключевой роли в молдавском веттинге прокуроров и, мобилизовав всё своё влияние, продавил необходимое политическое решение.
Дабы оправдать сомнительные пируэты правящей партии спикер Игорь Гросу объяснил спешку тем, что реформа и без того затянулась и новые поправки нужны, чтобы «разблокировать» процесс. Майя Санду высказалась в том же духе, добавив, что власть не может позволить себе тормозить реформу из-за отсутствия 61 голоса. Оппозиция отреагировала на такое поведение парламентского большинства достаточно жёстко, объявив о намерении оспорить принятую PAS поправку в Конституционном суде, считая её политически мотивированной и нарушающей принцип консенсуса при формировании веттинговых комиссий.
Параллельно с этим нарастает напряжённость между президентской администрацией и судейским сообществом. В январе группа молдавских судей сделала то, что в любой нормальной стране стало бы давно поводом для отставки высокопоставленного чиновника – публично обвинила главу государства в давлении. Ассоциация «Голос правосудия» заявила, что публичные требования Санду ускорить, расширить и исправить реформу, а также угрозы распространить веттинг на адвокатуру напоминают политическое вмешательство, несовместимое с Конституцией и стандартами Совета Европы.
Реакция была предсказуемой. Санду заявила, что система сопротивляется и она не намерена этому потакать. Подобная позиция более чем удобна, потому что позволяет любое профессиональное возражение стигматизировать и объявить «противодействием коррумпированной системы», заглушая тем самым любую критику в адрес президента. Меж тем возражения судей касаются не содержания реформы, а метода её реализации. Когда Санду выходит на публику и говорит судьям, как им работать и чего от них ожидает власть, это выглядит как абсолютно неприкрытое давление. И здесь уже не важно, насколько благородны её цели, поскольку в демократическом государстве судебная власть должна быть независимой в любых обстоятельствах, как бы кому ни хотелось обратного.
Боле того, у «искреннего» стремления президента искоренить коррупцию внутри отечественного правосудия есть и обратная сторона. Так, в частности, известно, что двое из трёх молдавских юристов в каждой комиссии веттинга назначаются от правящего большинства и лишь один – от оппозиции. В условиях, когда PAS контролирует парламент и президентский пост одновременно, ответ на вопрос о том, является ли веттинг инструментом очищения системы или же инструментом политического управления, становится более чем очевидным.
Один из наиболее болезненных побочных эффектов реформы – это массовый исход компетентных специалистов из системы. Только в апелляционных судах после объявления веттинга в отставку подали от половины до двух третей состава: из 40 судей Апелляционной палаты Кишинёва уволились 21, из 17 судей Апелляционной палаты Бельц – 12. Власти, конечно же, пытаются реагировать на кадровый дефицит повышением зарплат, однако материальное стимулирование не решит нарастающий ком проблем, связанный с массовыми отставками опытных юристов, проработавших в системе десятилетиями. Новых же специалистов подготовить за несколько лет попросту невозможно.
Что в итоге мы имеем спустя пятилетку реформирования юстиции, о которой власти говорят, как о главном достижении своего правления. В отрасли кадровая яма, судейское сообщество обвиняет президента в давлении, граждане продолжают не верить, что коррупции в судах стало меньше. По сути, нет никакого осязаемого результата, за исключением выпотрошенной системы, в которой опытные юристы заменены лояльными фигурами, а процедурные гарантии подогнаны под текущие политически цели.
Майя Санду, конечно же, умеет говорить о верховенстве права красиво и убедительно, так как именно громкие слова о реформе создают у западных партнёров иллюзию движения вперёд. Однако реальная архитектура правосудия выстраивается согласно логике, которая не имеет ничего общего с торжеством законности. Поэтому для большинства специалистов очевидно одно: пока реформа служит власти, она не является реформой, а сугубо её продолжением.
В более широком контексте важно другое. Молдова находится на важном историческом отрезке, после того как в конце прошлого года начала технические переговоры по первым трём кластерам вступления в Европейский Союз. Среди них и т.н. «фундаментальные ценности», включая верховенство права и независимость правосудия. В Брюсселе очень пристально следят за происходящим, и, вероятно, ночные законодательные манёвры PAS ещё больше убеждают чиновников из Еврокомиссии в том, что наша страна ещё на самом старте своего европейского пути и пока лишь учится выстраивать настоящие демократические институты.
Сергей ЧЕБАН
Подписывайтесь на наш Telegram-канал https://t.me/enewsmd Много интересного: инсайды, заявления, расследования. Много уникальной информации, которой нет у других.
