Кишинёв — это не просто точка на карте. Это живая летопись, написанная на белом камне. 590 лет — почтенный возраст, за которым кроются миллионы человеческих судеб, вплетённых в кружево столичных улиц. Это тени вековых платанов на асфальте, звон трамваев из прошлого и мягкий свет котельца, который на закате заставляет город светиться изнутри, передает eNews.
Проект «Белый город – 590» — это наше признание в любви молдавской столице. Мы создали это пространство, чтобы зафиксировать ускользающее мгновение между славной историей и амбициозным будущим. Здесь мы будем собирать голоса тех, кто строил этот город, кто лечит его жителей, кто сочиняет его музыку и хранит его тайны.
Приглашаем вас в путешествие по Кишинёву, который мы иногда не замечаем в суете будней. От чертежей легендарных архитекторов до первых неуверенных шагов юных музыкантов, от силуэтов столичных модниц до неповторимого аромата кишинёвских кофеен — всё это и есть наш город. Город, который умеет ждать, умеет прощать и, вопреки всему, продолжает вдохновлять. История продолжается. И мы пишем её вместе.
Открывает наш проект член Союза архитекторов Молдовы, член Союза дизайнеров РМ, член Союза архитекторов СССР — архитектор Михаил Орлов. Начало его профессиональной деятельности пришлось на 80-е годы XX века, когда создавался образ столицы, а руководители даже самого высоко ранга прислушивались к мнению архитекторов и учитывали его при принятии решений. Профессия по душе – Михаил Тимофеевич, в 2026 году Кишинёв отмечает свой 590-й день рождения.
В этой связи портал Noi.md запускает новый проект под названием «Белый город – 590». Вы – наш первый собеседник. Прежде чем Вы нам поведаете о Кишинёве, расскажите, пожалуйста, кратко о себе: откуда Вы родом, потомственный ли Вы архитектор, почему выбрали именно эту специальность как свою будущую профессию, что Вами двигало, была ли это популярная профессия, как вы оказались в Кишинёве?
– Родом я из России, появился на свет в хуторе Перелаз Волгоградской области. Отец был военным, поэтому наша семья несколько раз меняла местожительство. В Молдавию мы приехали в 60-х годах, жили в Бельцах, Бендерах. Отец был сапёром и обезвредил немало мин и снарядов, оставшихся в республике после войны. В частности, в районе кишинёвского железнодорожного вокзала. Он руководил подъёмом из реки Прут танка Т34 и установкой его на постамент около Леушен.
Мама моя работала в Госбанке. Как видите, в нашей семье архитекторов не было, но была атмосфера свободы, которая позволяла выбрать профессию по душе. После окончания детской художественной школы я стоял перед дилеммой – стать художником или архитектором и, сделав выбор, поступил на архитектурный факультет Ленинградского инженерно-строительного института (ЛИСИ), где учился с 1975 по 1981 год. В то время профессия архитектора была очень престижной. Конкурс на архитектурный факультет был в разы выше, чем на другие строительные специальности. После окончания института меня распределили в Кишинёв. Благодаря совету моего одноклассника, архитектора Виталия Яцюка, я устроился на работу в институт «Молдгипрострой» в бригаду Ивана Андреевича Загорецкого, которая проектировала не только для Кишинёва. Первые проекты, в которых я участвовал, были для Бельц.
Бригада архитектора Ивана Загорецкого – Ваши первые шаги в профессии были сложными? Кто они – Ваши учителя? Как считаете, чему важному они Вас научили? – Первые шаги в архитектуре были увлекательными, о сложности как-то не думалось. Было ощущение, что при желании сможешь многое сделать. Конечно, это ощущение родилось не на пустом месте. Оно было заложено педагогами ЛИСИ, к которым я отношусь с огромным уважением и благодарностью. Они были специалистами экстра-класса, авторами ряда учебников, по которым мы занимались, монографий, зданий в Ленинграде и в других городах. Архитекторы Александр Михайлович Соколов, Юрий Сергеевич Ушаков, Геннадий Иванович Алексеев, Владимир Иванович Пилявский, Владимир Владимирович Смирнов, Олег Константинович Зеньков, художник Николай Иванович Пятахин.
А был ещё преподававший в других группах, но любимый всеми студентами факультета легендарный Лазарь Маркович Хидекель, ученик Казимира Малевича. Была преддипломная практика в ЛЕННИИПРОЕКТе в мастерской Сергея Павловича Шмакова, попасть к которому мечтали все практиканты. От них – любовь к профессии, отношение к архитектуре как к искусству, забота о сохранении наследия, уважение к предшественникам и в то же время стремление сказать что-то своё. От них – ощущение естественной связи поколений. Развитие города было в надёжных руках – Когда вы только начинали работу, каким был ваш «идеальный Кишинёв»? Совпало ли это видение с реальностью? – Кишинёв 70-80-х годов удивлял темпами роста и высоким качеством архитектурных решений. Было ощущение того, что развитие города находится в надёжных руках.
В 70-е годы ещё активно работали архитекторы старого поколения — Валентин Меднек, Валентин Войцеховский, Роберт Курц, Агаси Амбарцумян, Анатолий Колотовкин, Фёдор Наумов, Давид Палатник, Сергей Васильев, Александр Черданцев, Борис Вайсбейн, Израил Шмурун. Это была целая плеяда талантливых зодчих. У них была достойная смена. В Кишинёв после обучения в институтах России, Украины, республик Средней Азии приехали молодые архитекторы. Их имена были на слуху у молодёжи: Семён Шойхет, Геннадий Соломинов, Владислав Кудинов, Юлия Скворцова, Юрий Туманян, Иван Загорецкий, Владимир Шалагинов, Александр Киреев, Феликс Шостак, Валериан Сумишевский, Альбина Кириченко, Виктор Яворский. Мы следили за их творчеством.
Со многими из них мне довелось встречаться в коридорах «Молдгипростроя», слушать их выступления в институте и в Союзе архитекторов. Смело заявляли о себе и молодые выпускники Кишинёвского политехнического института. Важно и то, что также весьма значительным был вклад руководства города и республики в создание образа столицы в 70-80 е годы. Руководители даже самого высоко ранга прислушивались к мнению архитекторов и учитывали его при принятии решений. Говоря о Кишинёве 70-80-х, надо особо отметить, какую положительную роль сыграло назначение архитектора Геннадия Соломинова на должность главного художника города. – 70-е и 80-е годы называют «золотым веком» архитектуры Кишинёва.
Тогда город рос буквально на глазах. Какое ощущение доминировало в вашей профессиональной среде: это был сухой государственный план или вы чувствовали, что пишете историю города с чистого листа? – Город развивался не спонтанно, а согласно государственному плану развития и в соответствии с существовавшим тогда Генеральным планом города. Но это развитие отнюдь не было сухим, безликим, ведь в процесс были вовлечены десятки талантливых архитекторов, стремившихся реализовать свои идеи. Было очень ответственное отношение к созданию образа города. Хорошо помню, как долго не могли решить, чем замкнуть перспективу проспекта Григория Виеру (тогда проспекта Молодёжи) на склоне Рышканского холма. Ещё в 70-е предполагали построить там комплекс зданий вычислительного центра и Дом проектных организаций. Провели как минимум один конкурс. Однако посчитали правильным отложить решение этого вопроса до тех времён, когда появятся возможности максимально эффектно замкнуть эту важнейшую для города перспективу центрального луча, предложенного ещё Щусевым. Но в 90-е и 2000-е эта территория была хаотично застроена. Было уже не до перспективы. Дом проектных организаций так и не был построен.
А в 2000-х оказались лишними и сами проектные организации. Приказали долго жить даже такие коллективы как «Руралпроект» и «Урбанпроект» («Молдгипрострой»). Потеря этих институтов – это большой удар для проектного дела в Молдове. Это потеря преемственности, которая уже ощутима. Хорошо, что ещё держится «Кишинёвгорпроект». Главные архитектурные заповеди – чёткое соблюдение СНИПов – Говорят, что Кишинёв того времени строился как «город-сад». Какие главные архитектурные заповеди Вы и коллеги (Семён Шойхет, Алла Кириченко и другие) стремились соблюдать, чтобы город оставался уютным, несмотря на масштабную застройку?
– Этими архитектурными заповедями было чёткое соблюдение СНИПов, то есть Строительных норм и правил, в которых были заложены и достаточные расстояния между зданиями, и размеры зелёных зон, и расположение магазинов и детских учреждений в пределах пешеходной доступности и многое другое. Остальное брала на себя щедрая природа Молдавии, превращавшая её города и сёла в настоящие сады. Сегодня горожан пугает то, что Кишинёв катастрофически быстро теряет статус зелёного города. Уплотнение застройки, рост числа автомобилей, места для их парковки стали важнее создания новых зелёных зон и сохранения уже созданных. Показателен пример сквера у театра Еминеску, который несколько лет назад практически забетонировали, из-за чего немногочисленные оставшиеся там деревья погибли. Надо было пройти через эти испытания, чтобы понять, что деревьям нужна земля. Сегодня для деревьев прорубили достаточно большие «окна» в бетоне, и сквер начал оживать.
Печальна судьба кишинёвского Ботанического сада (Институт ботаники), носящего имя его основателя академика А. А. Чуботару. Ботанический сад Кишинёва, которым он руководил на протяжении многих лет, был не только удивительным путеводителем по миру растений для его посетителей, но и всемирно признанным научным учреждением, куда приезжали выдающиеся учёные, где проводились международные научные конференции. Ботанический сад был бесценным образовательным центром, вырастившим не один десяток учёных и докторов наук, которые впоследствии работали на благо своей страны. В кишинёвском Ботаническом саду были собраны богатейшие коллекции растений со всего мира. Отсутствие внимания и финансирования со стороны государства поставило эту достопримечательность столицы на грань банкротства.
Думаю, что возвращение Кишинёву статуса зелёной столицы должно стать для городских властей приоритетной задачей. Дом дружбы – уникальный проект республики – Здание Дома дружбы (сегодня Дворец Республики) – «визитная карточка» архитектора Ивана Загорецкого и его бригады. Вы принимали непосредственное участие в работе над этим проектом. Это был уникальный проект для республики. Почему эта работа была доверена именно архитектору Загорецкому?
– Решение о проектировании Зала приёмов республиканского уровня было принято в 1977 году. Работу над этим проектом, получившим название «Зал дружбы», поручили архитектору Ивану Загорецкому. В тот момент ему было 40 лет, но за плечами были уже микрорайон № 3 в Бельцах, микрорайон № 6 на Ботанике в Кишинёве, автовокзалы в Бельцах и Кишинёве, 14-этажные экспериментальные дома в Бельцах, комплекс больниц по улице Артема в Бельцах и большое количество других работ. За отличную работу Загорецкий в 1974 году был награждён Орденом Трудового Красного Знамени.
Этот архитектор сумел собрать в «Молдгипрострое» бригаду, которая могла выполнить проекты любой сложности. Правой рукой Загорецкого был опытный конструктор Станислав Павлович Макарчук. В бригаде совместно работали архитекторы и конструкторы. Любой вопрос можно было сразу же обсудить и быстро принять решение. Я рад возможности хотя бы перечислить коллег, с которыми работал бок о бок: Баженова Н. А., Бербек К. В., Калева А. В., Кондрась И. С., Кожухарь А. И., Югер Ф., Кулай А. А., Макухин В. Н., Петрашишина (Рощина) М. Ф., Ротарь Н. И., Режеп (Славинская) Е. А., Кравченко Т.В., Шевелева Е. Г., Шевцов А. П., Горанская Е. С. Практически все они в той или иной мере участвовали в проектировании «Зала дружбы». Довести работу до конца, на протяжении двух лет разрабатывая проекты интерьеров и мебели уже непосредственно на стройке в специально выделенном помещении, посчастливилось Александру Шевцову (он был для меня непререкаемым авторитетом) и мне, после того как Загорецкий одобрил предложенный мной рисунок пола центрального фойе.
Впоследствии я проектировал зеркальные светильники и гипсовые потолочные панели в этом фойе, «розетки» и гипсовые панели в зале на 550 мест, облицовку стены с гобеленами в зале на 80 мест, интерьеры ряда помещений и многое другое. Наша работа над проектом была высоко оценена Загорецким, официально включившим А. Шевцова и меня в состав авторов проекта. – В чём, на Ваш взгляд, состоит уникальность Дворца Республики? – Дворец Республики – это комплекс, включающий в себя несколько залов (на 550, 80, 40 и 30 мест), гостиницу, пищеблок, большое количество сопутствующих и технических помещений. В комплексе предполагалось проводить мероприятия не только республиканского, но и международного уровней.
Этот комплекс должен был стать «визитной карточкой» столицы. При его строительстве использовались отделочные материалы – гранит, мрамор, туф из лучших месторождений СССР, люстры и стеклопакеты с золотым напылением привозили из-за границы, мебель и отделку деревом выполняли кишинёвские мебельщики. Помимо большого количества архитектурных и технических вопросов, предстояло решить вопрос поиска тех черт, которые бы сделали этот комплекс не только запоминающимся, выразительным, но также несущим в себе неповторимый колорит молдавской культуры.
Главный фасад Дворца Республики Для этого Загорецким было принято оригинальное и яркое решение: на фоне спокойной и торжественной архитектуры здания, своими формами напоминающей нам о классических образцах, архитектор представляет зрителям яркую палитру современного декоративного искусства Молдовы. Зал Дружбы стал настоящим музеем молдавского искусства 80-х годов. Это решение прошло проверку временем. Загорецкий виртуозно расставил в интерьерах Дворца художественные акценты. Они словно ведут посетителя по зданию, делая каждый уголок его запоминающимся. Зал на 80 мест украшает керамическое панно «Встреча» Луизы Янцен и Эдуарда Саакова (за эту работу и панно в цирке они были удостоены золотых медалей Академии художеств СССР). На стенах фойе зала на 550 мест разместились торжественные керамические «Букеты» Нелли Сажиной и Владимира Новикова, им же выполнена мозаика в круглых бассейнах в вестибюле 1-го этажа. В «Зале дружбы» много гобеленов, выполненных известными мастерами Марией Сака-Рэчилэ, Сильвией Врынчану, Лидией Бойко, Людмилой Голосеевой, декоративных изделий из керамики Василия Ваданюка, Нелли Сажиной, Риты Киперь. В интерьерах комплекса используется резьба по дереву. Декоративные элементы раздвижного занавеса в зале на 550 мест выполнил Эдуард Копачев, декоративные панно в кинозале – Георгий Гузун. Зал на 80 мест Витражи – это отдельная тема. В ряде закрытых помещений они создают иллюзию естественного света. Создавали витражи комплекса Филимон Хэмурару и Георгий Гузун. Художественные работы по стеклу выполнены Филиппом и Александром Нутовичами. Предполагалось, что стены зала на 550 мест украсят фрески. Над ними начал работу Илья Богдеско, были согласованы эскизы, но в последний момент от воплощения этого замысла отказались. Сохранившиеся эскизы и пробы говорят о том, что мы лишились выдающегося по своему замыслу произведения. Возможно, я упустил ряд художников, создававших интерьеры Дворца, но и приведённый перечень является подтверждением уникальности синтеза архитектуры и искусства в этом комплексе. Гобелен «Музыка» С. Врынчану Вот уже более 40 лет здание успешно функционирует. В нём проводятся встречи на высшем государственном и международном уровнях, организуются концерты и фестивали, на протяжении нескольких лет там проходили заседания парламента Республики Молдова.
О статусе этого комплекса говорит тот факт, что день рождения Дворца Республики отмечается официально, а в год его 35-летия в 2019 году была выпущена юбилейная медаль, посвящённая этому событию. – Что Вы чувствуете сегодня, глядя на здание Дворца Республики? Если бы у вас была возможность лично руководить его реставрацией, что бы сохранили в как святыню, а что бы изменили? – Для меня Дворец Республики – это часть моей жизни, вплетённая в жизнь родного города. Я рад, что руководство комплексом до сих пор обращается ко мне, когда возникают вопросы, связанные с ремонтом или эксплуатацией комплекса. 42 года – немалый срок для здания, которое активно эксплуатируется. Многие детали интерьера нуждаются в реставрации, укреплении, профессиональной чистке. Для этого нужны значительные средства. В последние годы активно проводится техническая модернизация комплекса, что позволяет проводить в нём мероприятия на современном техническом уровне.
На мой взгляд, комплекс Дворец Республики должен быть взят под охрану государства как памятник культуры. Это уникальное по значимости и количеству собрание произведений искусства Молдовы, собранных под одной крышей. Не только градостроитель, но и хранитель культурного наследия Молдовы – Расскажите, пожалуйста, какие ещё здания Вы проектировали в Кишинёве или, может, в других населённых пунктах Молдовы? – Объекты, которые спроектированы мной, и те, в создании которых я принимал участие, находятся также в Бельцах, Оргееве, Яловенах, Вадул-луй-Водах, в селе КэприянаСтрашенского района, а также в российских городах Рязань и Уренгой. В Кишинёве и за его пределами я занимался больше общественными и частными интерьерами.
Но, хочу заметить, что я занимаюсь не только проектной деятельностью. Я также пишу и публикую статьи об архитекторах, дизайнерах и художниках, память о которых мне дорога, о сохранении культурного наследия Молдовы. Мною были опубликованы статьи об искусствоведе Кире Роднине – спасителе фресок Каушанской церкви и основателе коллекции молдавских икон в Национальном художественном музее, о доме-музее Щусева в Кишинёве, о моих друзьях – архитекторах Леониде Данильченко, Елене Забуновой, Григории Босенко, об архитекторе А. Минаеве, о молдавском мебельном дизайне и о творчестве замечательного молдавского художника Ильи Богдеско. Спасению знаменитой росписи «Гостеприимная Молдавия», созданной им в содружестве с художником Леонидом Беляевым в селе Кицкань, я посвятил несколько лет. Я был участником и организатором выставок работ Богдеско в лицее Игоря Виеру, в Национальной библиотеке и в доме-музее А. С. Пушкина в Кишинёве, выступал в передаче «Молдавская палитра», которую можно найти на Ютубе. Меня всегда интересовал вопрос сохранения памятников на кишинёвских кладбищах. Рад, что мне удалось обратить внимание на уничтожение барельефа Плэмэдялэ на его памятнике на Армянском кладбище и участвовать вместе с журналисткой Еленой Левицкой-Пахомовой, скульпторами Виктором Маковеем и Русланом Тихончуком в его восстановлении. Сохранение культурного наследия Молдовы и, конечно, Кишинёва я считаю для себя не менее важной задачей, чем работа над собственными проектами.
Белый код – своеобразный миф – Вы работали с котельцом — материалом, который стал символом Кишинёва. В чем, по Вашему мнению, магия этого камня? Почему другие современные материалы не дают того самого ощущения «кишинёвского света»? – Магия любого материала – в его естественности. Его естественность подчеркивается его повторяемостью в строительстве, частым использованием, в силу близости и лёгкости добычи. Частое использование даёт лучшее понимание свойств материала, что повышает эффективность его использования. В современном глобальном мире у архитекторов больше возможностей в выборе материалов, отсюда зачастую проблемы с «вписыванием» в существующую застройку. – Бытует мнение, что архитектура — это застывшая музыка. А Вы можете вспомнить мелодию, звучавшую в Кишинёве в 80-е годы? – У меня звучали Владимир Высоцкий и Борис Гребенщиков. – Город меняется: появляются стекло, бетон, высотки. Как Вы, архитектор старой школы, оцениваете нынешний облик столицы? Не теряем ли мы тот самый «белый код»? – Белый код – это своеобразный миф. В 50-80-е годы в столице широко используется «белый камень» и город расцветает, как белый цветок, не успевший запылиться. Белый код красив!
Но всегда ли Кишинёв был таким? Возьмём XIX век, когда строится большое количество домов с оштукатуренными фасадами, которые красятся в различные цвета. Центр города окрашен в розовый, голубой, охристый, жёлтый. Он красочен. А работы Бернардацци, например, здание Музея искусств (бывшая женская гимназия), а больница Тома Чорбэ, спроектированная М. Чекеруль-Кушем! В них широко используется кирпич. Традиция эта сохраняется и в наши дни, достаточно вспомнить здание Министерства иностранных дел на улице 31 августа, спроектированное Геннадием Соломиновым в середине 70-х. Я – за возможность использования различных материалов и фактур, если они не диссонируют с окружением. Хотя и контраст бывает иногда необходим. Оставим решение этого вопроса архитекторам, выполняющим конкретные задачи. «Скрытое сердце» города – Какой объект или место в Кишинёве Вы считаете самым недооценённым, своего рода «скрытым сердцем» города? – Вы удивитесь, но это будут две работы Бернардацци.
Первая из них – это уникальный комплекс психиатрической больницы в Костюженах. Построен он был по проекту Александра Бернардацци в начале XX века. Это был полностью автономный центр с 11-ю корпусами для больных, корпусами для персонала с собственным зданием театра, котельной и двумя водонапорными башнями. Уникальный комплекс давно потерял свой первоклассный вид. Но и сегодня только ради того, чтобы увидеть его башни, стоит съездить в Костюжены. Вторая – мраморная часовенка рядом с могилой Антона Маркова в 8-м квартале Армянского кладбища сразу за церковью Всех святых. Выполнена эта часовенка с ювелирной точностью в Одессе, в мастерской знаменитого Тузини. В той самой мастерской, где была изготовлена колонна-постамент для кишинёвского памятника Пушкину. И больничный комплекс, и часовня Маркова нуждаются в охране, реставрации и в постоянном внимании. Часовня Маркова, по мнению М. Орлова, один из недооценённых объектов Кишинёва – Что бы Вы посоветовали нынешнему руководству Кишинёва, его главному архитектору относительно застройки столицы? – Хотелось бы более тесного взаимодействия главного архитектора с Союзом архитекторов Молдовы, в том числе и в вопросах застройки. Особенно это касается центра города, в котором продолжают безнаказанно уничтожаться памятники архитектуры, сбиваются мозаики, исчезают скульптуры.
– Период Вашей активной деятельности пришёлся на время масштабного строительства. Какой район Кишинёва Вы считаете самым удачным с точки зрения архитектурного ансамбля и почему? – Мне кажется уникальной застройка проспекта Дачия на Ботанике. Особенно две жемчужины этого проспекта, которые даже в сегодняшнем руинообразном состоянии продолжают производить большое впечатление: это Ворота города Юлии Скворцовой и комплекс из четырёх 20-этажных домов на пересечении Дачия-Траян Геннадия Соломинова. В своё время они были аккордами, придающими архитектуре проспекта столичное звучание. Уничтожение уникальности кишинёвской городской среды – Есть ли в городе здание, которое Вам, как профессионалу, «режет глаз»? Что бы Вы исправили, будь у вас такая возможность сегодня? – Режут глаз и душу здания, из-за которых были уничтожены стоявшие на их месте здания-памятники архитектурного и культурного наследия.
Это многоэтажный жилой дом на месте разрушенного и якобы восстановленного дома Теодора Крупенского на улице Колумна. Режет глаза новодел с многоэтажной пристройкой на месте особняка Рышкань-Дерожинской на улице Букурешть, 62. Режет глаз здание гостиницы «Амбассадор» на улице Щусева с пристроенным и якобы отреставрированным фасадом разрушенного дома XIX века. Стыдно смотреть на проломленную ради входа в кафе чугунную ограду парка Штефана чел Маре со стороны улицы Бэнулеску- Бодони. Вот так и уничтожается уникальность кишинёвской городской среды. С болью и страхом прохожу мимо дома Херца на проспекте Штефана чел Маре, мимо дома Назарова на пересечении улиц Бэнулеску-Бодони и Колумна. Они, остро нуждающиеся в реставрации, переживут ли её, какие потери понесут в результате? Опасения мои не беспочвенны. Так при реставрации фасадов театра Эминеску исчезла скульптурная композиция с фронтона главного фасада. Работа самого Лазаря Дубиновского. А при реставрации интерьеров этого же театра исчез живописный плафон в зрительном зале – работа Григорашенко, Шубина, Лодзейского. Почему кто-то имеет право отбирать у кишинёвцев произведения искусства, им принадлежащие, и не несёт за это никакой ответственности? – Вы были поощрены дипломами за лучшие интерьеры квартир.
Что для вас важнее в интерьере: смелое художественное решение или «тихий» комфорт жильца? – Для кого-то комфортно и не в тишине. Важно понять заказчика, а затем постараться сделать то, что хочется реализовать тебе самому, но так, чтобы это «как родное» принял заказчик. Это непросто. Другая эпоха – Как изменились требования кишинёвцев к жилью за последние 40 лет? О чём мечтали люди в начале Вашей карьеры архитектора-дизайнера и чего хотят сейчас? – Мы живём в другую эпоху. В начале моей карьеры практически никто не заказывал проект интерьера квартиры. Мечтали о бóльшем количестве комнат, о красивых обоях, большом ковре и мебельной стенке. Сейчас даже владельцы небольших квартир понимают, что хороший проект позволит решить массу вопросов, связанных с грамотной планировкой, подбором мебели и отделочных материалов, освещения и колористики квартиры. Хороший проект позволяет сохранить время и деньги заказчика. Изменились требования к комфорту и техническому оснащению жилища.
Для того чтобы купить самую современную сантехнику, светильники, мебель и любые отделочные материалы, теперь нет необходимости ехать за границу. Всё это предоставляют и кишинёвские магазины-салоны. А определиться с выбором будет проще с вашим архитектором или дизайнером. – Если бы перед Вами поставили задачу спроектировать идеальную квартиру для современного кишинёвца в 2026 году, какой бы она была? – Идеальных квартир не бывает. Не знаю, что бы я спроектировал, но начинал бы с выбора вида за окном, то есть с месторасположения дома. – У Вас есть любимое место в Кишинёве, где отдыхаете от суеты и можете побыть наедине со своими мыслями?
– Есть, но если я расскажу о нём, там, возможно, появится больше людей и тогда придётся искать другое местечко. – Ваши пожелания Кишинёву в год его 590-летия! – В 1966 году Кишинёв широко и красочно праздновал своё 500-летие (позже историки обнаружили более ранний документ — грамоту воевод Ильи и Стефана от 17 июля 1436 года, с тех пор возраст города пересчитали. – Прим. автора). Это был великолепный праздник, гостем которого был даже Юрий Гагарин. Тот юбилей стал своеобразным толчком, воодушевившим кишинёвцев, стал стимулом его дальнейшего развития. Хочется, чтобы и новый праздник удался, чтобы Кишинёв рос и развивался как современный город, охраняющий свою историю. Беседовала Любовь Чегаровская
Подписывайтесь на наш Telegram-канал https://t.me/enewsmd Много интересного: инсайды, заявления, расследования. Много уникальной информации, которой нет у других.
